Развитие микроэлектроники является одним из ключевых факторов технологического суверенитета России. От доступности электронной компонентной базы (ЭКБ) зависит прогресс практически во всех технологичных отраслях.
Статья Николая Белецкого, руководителя проектов практики «Промышленность и технологии» Strategy Partners, в журнале «Электронные компоненты» №10/2026Оформить подписку на журнал
Размещение материалов в журналеПосле 2022 года российская микроэлектроника вошла в период структурной трансформации. Санкционные ограничения и сокращение присутствия зарубежных поставщиков существенно ограничили доступ к иностранной ЭКБ, технологиям и производственному оборудованию, резко увеличив потребность развития собственного производства. По оценке Strategy Partners, в 2024 году российский рынок микроэлектроники вырос примерно на 20% и достиг 370 млрд руб. При этом объем российского производства составил порядка 94 млрд руб., то есть около четверти внутреннего рынка.Однако к 2025 году ситуация изменилась. На смену периоду ускоренного импортозамещения в отраслях конечной электронной продукции пришла более сложная фаза: на фоне резкого роста ключевой ставки и сопутствующего падения инвестиционного и потребительского спроса производство сократилось, что привело к снижению гражданского спроса на продукцию микроэлектроники. В рамках подготовки исследования Strategy Partners совместно с компанией «ПрофКонференции» — оператором форума «Микроэлектроника» — провели анкетирование участников рынка и серию интервью с представителями ведущих отраслевых организаций. Полученные результаты, наряду с собственным анализом Strategy Partners, данными открытых и отраслевых источников, легли в основу выводов и оценок, представленных в статье.Текущее состояние спроса
Ключевым потребителем микроэлектроники в России традиционно считается общепромышленный сегмент, на него приходится порядка 50–60%. Основную часть спроса внутри этого сегмента формируют государственные заказчики, прежде всего, предприятия ВПК. Другие сегменты рынка — вычислительная техника, телекоммуникационное оборудование и транспорт — обуславливают еще порядка 30% спроса.
Резкое повышение ключевой ставки во второй половине 2024 года привело к снижению инвестиционной и потребительской активности, что в свою очередь вызвало значительное сокращение выпуска конечной электронной продукции. После пикового уровня в 21%, сохранявшегося до июня 2025 года, ключевая ставка постепенно снизилась до 14% к середине 2026 года. Однако стоимость заемного финансирования остается высокой и существенно ограничивает возможности реализации капиталоемких инвестиционных проектов.
Дополнительное давление на спрос оказывает увеличение налоговой нагрузки. Рост НДС и страховых взносов для ИТ-компаний повышают издержки производителей и потребителей электронной продукции, что может ограничивать продажи конечной электроники и снижать спрос на микроэлектронные компоненты.
Еще один значимый фактор — рост мировых цен на компоненты, обусловленный увеличением мирового спроса на ИИ-инфраструктуру и дефицитом мощностей полупроводниковых производств. С конца 2025 года значительно возросли цены на память, а в 2026 году — на процессоры и ряд других компонентов. В России этот эффект усиливается снижением курса рубля, которое дополнительно повышает стоимость импортных комплектующих.
Одновременно с уменьшением активности в гражданских секторах сохраняется тренд на увеличение объемов продукции ВПК. По оценкам вице-премьера Д. Мантурова, темп роста производства российской оборонки в 2025 году составил 21%. Указанные изменения еще более поляризуют распределение спроса на микроэлектронику между отраслями.
Результаты анкетирования показывают разнонаправленность изменений спроса. Так, на вопрос «Как изменился спрос на вашу продукцию/проекты в 2025 году в реальном выражении?» 55% участников опроса ответили, что спрос снизился, 28% отметили его увеличение, остальные считают, что спрос не изменился (рис. 1). Драйверами изменения спроса стали рост госзаказа (там, где спрос вырос), снижение госзаказа (там, где спрос упал), а также сокращение инвестиционной активности бизнеса на фоне высокой ключевой ставки.
Рис. 1. Динамика изменения спроса на продукцию компаний-респондентов, 2025 год, % респондентов. Источник: Опрос представителей отрасли микроэлектроники, август-сентябрь 2026Текущее состояние предложения
На российском рынке микроэлектроники традиционно доминирует импорт — в последние годы более 70% поставок приходится на зарубежных производителей. Среди отечественных игроков основную долю на рынке занимают IDM-компании, которые совмещают разработку и производство компонентов. Другую значимую группу составляют дизайн-центры — компании, специализирующиеся на проектировании микросхем, не имеющие собственного производства.
Технологическая база российских компаний по-прежнему ориентирована на выпуск зрелых техпроцессов (90 нм и более). Производство чипов по передовым техпроцессам, разработанных российскими дизайн-центрами и ранее выпускавшихся на мощностях TSMC, после 2022 года было фактически прекращено. В 2026 году появились первые свидетельства восстановления контрактного производства за рубежом: по данным отраслевых источников, МЦСТ возобновил поставки процессоров «Эльбрус», наладив их выпуск на мощностях в одной из дружественных стран.
Высокая доля импорта связана не только с отсутствием у России необходимых технологических возможностей или номенклатуры, но и с фактором цены. Отечественные компании, выпускающие микроэлектронику для массовых сегментов, не способны конкурировать по стоимости с зарубежными (прежде всего с китайскими) производителями, изготавливающими чипы крупными сериями. Во многом по этой причине основной целевой рынок отечественных компаний представляет собой регулируемый сегмент, в рамках которого продукция российского происхождения имеет приоритет.
В 2025–2026 годах структура предложения существенно не изменилась, однако условия поставок и производства стали сложнее. Импорт сохраняет значительную роль при снижении устойчивости каналов поставок, а российские производители сталкиваются с ростом издержек. Санкционные ограничения все чаще распространяются на посредников из третьих стран, что сужает круг доступных поставщиков, усложняет логистические цепочки и увеличивает стоимость и сроки поставок.
Дополнительное давление на производителей отечественной микроэлектроники оказывает ослабление рубля: дорожают импортные материалы, оборудование и нелокализованные компоненты, что повышает себестоимость и цены на российскую ЭКБ. Также растут капитальные затраты на запуск и модернизацию производственных мощностей. Между тем, стандартного для девальвации положительного эффекта в виде стимула к переходу на отечественную продукцию не возникает: ценовой разрыв между российской и зарубежной ЭКБ слишком велик, чтобы относительно умеренное ослабление рубля существенно изменило их ценовое соотношение.
Несмотря на существующие сложности, продолжается расширение номенклатуры российской ЭКБ. В качестве примера российской продукции, разработанной в 2025–2026 годах, можно назвать микроконтроллер от «Микрона» для промышленной автоматизации и умного дома, микроконтроллер от НТЦ «Модуль» для приборов учета и автоэлектроники, а также микроконтроллер от НИИЭТ для гражданских БПЛА.
О расширении присутствия российских производителей свидетельствует и масштаб заключаемых контрактов: объем отдельных заказов уже достигает сотен тысяч и миллионов изделий. Среди крупнейших контрактов 2025–2026 годов — соглашение «Байкал Электроникс» с «Реглаб» на поставку 1,5 млн контроллеров, а также поставка «НИИЭТ» более 1 млн контроллеров для производителя приборов учета «Энергомера».
На фоне быстрого распространения технологий искусственного интеллекта особое значение приобретает развитие собственной компонентной базы для ИИ. В 2026 году компания «ХайТэк» представила первый отечественный ускоритель для нейросетей. Собственные разработки процессоров и ускорителей для задач ИИ ведут дизайн-центры «Байкал Электроникс», НТЦ «Модуль» и другие российские компании.
Производственная и технологическая база
Сама фабрика представляет собой только вершину значительно более сложной производственной экосистемы. Для выпуска микросхем необходима широкая номенклатура специального технологического оборудования, материалов и средств разработки. Именно эта инфраструктура остается одним из наиболее сложных направлений импортозамещения.
К настоящему времени ни одна из стран не достигла локализации всей производственной цепочки создания чипов на своей территории. Мировые лидеры по показателю роста мощностей производства микроэлектроники — США и Китай — динамично идут по пути суверенизации отрасли, однако несмотря на масштабные программы инвестиций, до сих пор не добились полной локализации технологической базы. Поэтому для России реалистичной задачей является не полная автаркия, а снижение критической зависимости в тех звеньях технологической цепочки, прекращение поставок в которых способно ограничить собственное производство ключевых элементов ЭКБ.
По данным правительства, в 2024 году обеспеченность отрасли отечественным оборудованием составляла 31% (от числа типономиналов). Причем в последние годы появились значительные результаты в области локализации отдельных элементов технологической базы. В 2025 году ЗНТЦ в партнерстве с белорусской компанией «Планар» завершили разработку первого российского литографа для топологических норм до 350 нм. В 2026 году изготовлен опытный образец литографа на 130 нм. НИИМЭ и НИИТМ в 2025 году завершили создание первых российских установок плазмохимического травления и осаждения.
Что касается инструментов проектирования, в 2025 году сформирована «Дорожная карта развития САПР для микроэлектроники до 2030 года». В 2026 году «Аквариус» представил базовую версию отечественного топологического редактора для проектирования микросхем.
Отдельной проблемой остается кадровый потенциал. По данным Базового центра подготовки кадров при Минпромторге, по итогам 2025 года дефицит кадров в микроэлектронике оценивался примерно в 5,3 тыс. человек. Проблема заключается не только в количестве специалистов, но и в необходимости узких компетенций и практического опыта.
Сегодня ключевой инициативой в обеспечении квалифицированными кадрами стала Передовая инженерная школа (ПИШ). В области микроэлектроники действует пять передовых инженерных школ, включая флагманскую на базе МИЭТ. В 2025 году ПИШ МИЭТ расширила число индустриальных партнеров до 22, открыла две совместные исследовательские лаборатории и получила первые практические результаты в области разработки САПР.
Если оценивать доступность производственных факторов, большинство респондентов характеризует обеспеченность оборудованием, материалами, квалифицированными кадрами и контрактными мощностями как среднюю. Наиболее выраженным ограничением является финансирование: его доступность большинство участников опроса оценивает как низкую (рис. 2).
Рис. 2. Обеспеченность респондентов факторами производства, независимо от страны происхождения (средний балл по шкале от 1 до 5, чем выше балл, тем выше обеспеченность)
Что касается обеспеченности конкурентоспособными отечественными решениями, относительно более высокий уровень отмечается в контрактных производственных мощностях, самый низкий — в области САПР, СФ-блоков (сложно-функциональные блоки — готовые модули, используемые при создании чипов), материалов и химии. Относительно высокая оценка контрактных мощностей не означает отсутствия ограничений: российская производственная база по-прежнему лимитирована по доступной номенклатуре технологических процессов. Низкая обеспеченность инструментами разработки, в свою очередь, сохраняет зависимость от зарубежной технологической базы уже на этапе проектирования микросхем (рис. 3).
Рис. 3. Обеспеченность респондентов отечественными решениями по факторам производства (средний балл по шкале от 1 до 5, чем выше балл, тем выше обеспеченность). Источник: Опрос представителей отрасли микроэлектроники, август-сентябрь 2026
Государственная политика
В 2025–2026 годах государственная политика в сфере микроэлектроники меняется по двум ключевым направлениям: наблюдается постепенный переход от прямых субсидий к возвратным инструментам финансирования и одновременно формируется более комплексный подход к развитию всей цепочки создания стоимости.
С 2025 года Минпромторг переходит от прямых субсидий производителям ЭКБ к возвратному финансированию, чьи основные инструменты — льготные займы ФРП и кредиты в рамках Кластерной инвестиционной платформы (КИП). Данный переход переносит большую часть рыночного риска на производителей: при отсутствии предсказуемой загрузки мощностей доступность заемных средств сама по себе не решает проблему инвестиций.
Результаты опроса подтверждают этот вывод: непредсказуемость спроса входит в число ключевых ограничений развития отрасли. Участники опроса называют субсидии и преференции в госзакупках главными мерами поддержки, тогда как востребованность заемных средств по льготным ставкам — существенно ниже (рис. 4).
Рис. 4. Потребность компаний в мерах господдержки, % респондентов, включивших меру в топ-3 мер господдержки. Источник: Опрос представителей отрасли микроэлектроники, август-сентябрь 2026
Кроме того, происходит ужесточение условий использования займов ФРП и кредитов в рамках КИП. С 2025 года в первоочередном порядке финансируются проекты по продукции, включенной в карты технологической кооперации (КТК). Условия финансирования в рамках Кластерной инвестиционной платформы также были ужесточены: с 31 марта 2026 года для новых проектов максимальная ставка по льготным кредитам была повышена с 7 до 11%.
Государственная политика все в большей степени ориентируется на комплексное развитие всех элементов цепочки создания стоимости. Одним из ключевых инструментов такого подхода стали карты технологической кооперации, в конце 2024 года закрепленные законом о технологической политике. В микроэлектронике этот подход дополняется созданием Объединенной микроэлектронной компании (ОМК).
Для российских производителей микроэлектроники разнонаправленный эффект имеют изменения налогового регулирования. С одной стороны, снижение страховых взносов для предприятий радиоэлектронной промышленности, начавшееся в 2026 году, сокращает издержки. С другой — повышение НДС и рост налоговой нагрузки в части страховых взносов на ИТ-компании могут сдерживать спрос на конечную электронную продукцию и, как следствие, на российскую ЭКБ. Также с декабря 2026 года запланировано введение технологического сбора, которое может повысить себестоимость конечной продукции.
Ключевые вызовы и структурные ограниченияОграничения на стороне спроса
Со стороны спроса ключевым ограничением остается недостаточный масштаб гражданского рынка. В большинстве сегментов электронной продукции объемы закупок микроэлектроники недостаточны, чтобы обосновать запуск крупных производств полупроводников. С этим согласны и участники опроса — подавляющее большинство респондентов считают ограниченный внутренний спрос главным барьером развития отрасли в ближайшие годы.
В связи с этим особое значение приобретают меры по расширению границ регулируемого рынка, а также дальнейшее ужесточение требований к локализации конечной электронной продукции в части использования российской ЭКБ. Важным направлением расширения доступного для российских производителей рынка является увеличение номенклатуры отечественной ЭКБ. Существенная часть востребованных компонентов, которые могут выпускаться на уже освоенных в России зрелых техпроцессах, отечественными компаниями пока не производится. Ответом на этот вызов стала работа в узких нишах, где отечественные игроки имеют значительные компетенции и потому отличие в цене от зарубежных игроков не является определяющим фактором. К таким направлениям относятся СВЧ- и силовая электроника, радиационно стойкая ЭКБ, оптоэлектроника. Развитие конкурентоспособной продукции в указанных нишах потенциально позволяет ориентироваться не только на внутренний спрос, но и на экспортные рынки.
Вторым по значимости ограничением участники опроса называют низкую предсказуемость спроса. Для капиталоемких проектов микроэлектроники это особенно критично. Снижению риска может способствовать развитие механизмов гарантированного долгосрочного спроса, в том числе в формате форвардных и офсетных контрактов. Форвардная модель уже применяется в микроэлектронике: в 2025 году «Микрон» заключил долгосрочные соглашения на поставку отечественной ЭКБ с компаниями «Иртея», «Сател» и «Искра Технологии».
Ограничения на стороне предложения и факторов производства
На стороне предложения и факторов производства основным ограничением участники опроса считают высокую стоимость финансирования. Данный фактор особенно критичен для микроэлектроники вследствие высокой капиталоемкости и длительных сроков окупаемости инвестиционных проектов. Льготные инструменты ФРП и КИП позволяют частично снизить этот барьер, но не решают проблему риска недозагрузки мощностей, поэтому решение проблемы финансирования непосредственно связано с повышением предсказуемости долгосрочного спроса.
Результаты опроса показывают, что ключевые ограничения развития российской микроэлектроники сегодня находятся не только в технологической, но и в экономической плоскости: более значимыми становятся экономические условия, необходимые для поддержания и масштабирования производства (рис. 5).
Рис. 5. Ограничения развития отрасли, % респондентов, включивших барьер в топ-3 ограничений. Источник: Опрос представителей отрасли микроэлектроники, август-сентябрь 2026
Таким образом, ключевые структурные ограничения российской отрасли микроэлектроники взаимосвязаны. Недостаточный и непредсказуемый спрос ограничивает возможности достижения необходимого масштаба производства и повышает риски инвестиций, что, в свою очередь, затрудняет привлечение финансирования для расширения производственной базы. Соответственно, дальнейшее развитие отрасли требует не только устранения отдельных технологических ограничений, но и, прежде всего, формирования устойчивого долгосрочного спроса, способного обеспечить загрузку создаваемых мощностей и экономическую целесообразность инвестиционных проектов.
Перспективы развития отраслиПерспективы спроса на микроэлектронику
В перспективе снижение ключевой ставки и восстановление потребительской и инвестиционной активности должны создать условия для возобновления повышения спроса на микроэлектронику в ключевых сегментах. Основными драйверами развития рынка будут выступать увеличение выпуска конечной электронной продукции и постепенное ужесточение требований к локализации.
Все бóльшую роль в росте рынка будут играть поставки для сегментов вычислительной техники и телекоммуникационного оборудования. В этом отношении российский рынок движется в фарватере мирового рынка, где указанные отрасли становятся локомотивом развития микроэлектроники на фоне развития ИИ, облачных вычислений и ряда других технологических трендов. Ускоренное развитие спроса со стороны данных сегментов будет способствовать постепенному сближению структуры российского рынка с мировым, где вычислительная техника, телекоммуникационное оборудование и транспортное машиностроение формируют более 70% спроса.
Ключевым сегментом присутствия российских производителей при этом останется регулируемый рынок. Вместе с тем государство корректирует отдельные ранее установленные ориентиры по использованию отечественной электроники в сторону более умеренных значений. В частности, к 2030 году целевая доля российской электронной продукции в проектах цифровизации государственного управления снижена с 80 до 58,7%. Это свидетельствует о более сдержанных ожиданиях относительно темпов роста спроса со стороны государства по сравнению с ранее установленными ориентирами.
Ожидания участников рынка по поводу динамики спроса на их продукцию/проекты в области микроэлектроники разнятся в перспективе ближайших трех лет. Так, 55% опрошенных уверены в устойчивом увеличении объемов заказов, 39% считают, что спрос будет снижаться или стагнировать, еще 6% затруднились с ответом (рис. 6).
Рис. 6. Ожидания изменения спроса в перспективе ближайших 3ех в реальном выражении, % респондентов
При этом практически все участники согласны с тем, что до 2030 года главной движущей силой рынка останется спрос со стороны государства. Что касается перспективы развития рынка в целом, 67% респондентов ожидают, что будет происходить рост без системного эффекта, фрагментированный по сегментам, 27% считают, что рынок будет стагнировать, и лишь 6% рассчитывают на быстрый рост за счет внутреннего спроса и господдержки (рис. 7).
Рис. 7. Наиболее вероятный сценарий развития российского рынка микроэлектроники до 2030 г., % респондентов. Источник: Опрос представителей отрасли микроэлектроники, август-сентябрь 2026
Перспективы развития производственной и технологической базы
Ожидаемый рост рынка, в частности его регулируемого сегмента, и изменение структуры потребления микроэлектроники предъявляют ряд требований к отечественным производителям чипов. На фоне ключевой роли а и телекома в дальнейшем росте спроса, необходимо ускорить разработку российской ЭКБ, производимой в том числе по базовым и продвинутым топологиям (≤ 65 нм). Это может стать важным фактором достижения опережающих темпов роста объемов российского производства.
Необходимым условием масштабирования российского производства ЭКБ является развитие экосистемы разработчиков продуктов (дизайн-центров). Для решения этой задачи в части обеспеченности средствами производства и проектирования требуется в первую очередь доступ к современным отечественным фабрикам контрактного производства, а также российские САПР и база СФ-блоков. Однако участники опроса не ожидают существенных изменений в уровне доступности отечественных контрактных мощностей на горизонте до 2030 года.
К 2030 году планируется значительно нарастить производственную базу: при реализации всех заявленных проектов российские производственные мощности могут увеличиться примерно в четыре раза по отношению к уровню 2024 года — до 400 тыс. пластин в 200-мм эквиваленте в год. Среди рассматриваемых проектов прорабатываются планы по созданию производств с топологиями ниже 90 нм.
Параллельно решается задача локализации электронного машиностроения, материалов и ПО. Государством поставлена цель довести долю отечественных оборудования, материалов и средств проектирования до 70% соответствующей номенклатуры (по числу типономиналов) к 2030 году. Однако вероятность переноса сроков программы остается высокой.
В ближайшие годы критическим фактором станет не столько количество разработанных российских образцов оборудования, сколько их способность обеспечить необходимую производительность, стабильность и повторяемость процессов, а также стоимость владения в серийном производстве.
Таким образом, возможности роста российского производства микроэлектроники до 2030 года будут определяться синхронизацией спроса и предложения, при отсутствии которой возникает риск как дефицита необходимых производственных возможностей, так и недостаточной загрузки создаваемых мощностей.
О чем говорит международный опытМодели развития микроэлектроники в странах-лидерах
Характерный пример комплексного развития отрасли дает Китай. Принятая в 2014 году Национальная программа развития индустрии микроэлектроники закрепила принцип развития «от спроса»: потребности производителей конечного оборудования должны были задавать направления развития ЭКБ. При этом государственная поддержка охватывала все звенья цепочки добавления стоимости: проектирование, производство, оборудование и материалы. В 2015 году микроэлектроника была включена в число приоритетов программы Made in China 2025, увязавшей развитие компонентной базы с развитием китайских производителей конечного оборудования. Таким образом, Китай использовал уже сформировавшуюся отрасль конечной электроники как базу для развития собственного полупроводникового производства.
Результатом стало быстрое масштабирование китайской микроэлектроники и формирование крупных национальных игроков в большинстве звеньев цепочки. По данным SEMI (Международная ассоциация полупроводниковой отрасли), за 2014–2024 годы объем продаж китайской индустрии интегральных схем повысились примерно в четыре раза — с ~ 300 млрд более чем до 1,3 трлн юаней, при этом существенно выросли масштабы таких компаний, как SMIC, Hua Hong, YMTC, JCET и NAURA.
Российские условия существенно отличаются от условий Китая, прежде всего, масштабом внутреннего рынка, доступностью капитала и возможностями интеграции в глобальные цепочки. Однако для России релевантен сам принцип этой модели: развитие микроэлектроники требует одновременного развития всей цепочки создания стоимости с опорой на долгосрочный спрос. В этом контексте формирование карт технологической кооперации, сочетающих развитие технологий и производственных мощностей с долгосрочным спросом, а также координация развития отрасли в рамках ОМК могут стать основой для реализации аналогичного комплексного подхода в России.
Ограниченный масштаб внутреннего рынка делает для России актуальным и другой подход — концентрацию ресурсов на отдельных сегментах с потенциалом выхода на мировой рынок. Характерным примером реализации такой модели является Южная Корея. В 1986–1989 годах силами промышленности, научных организаций и государства был реализован крупнейший на тот момент в Южной Корее совместный исследовательский проект по созданию 4-мегабитной динамической памяти. Общее управление разработкой осуществлял государственный исследовательский институт ETRI, а Samsung, GoldStar и Hyundai получили индивидуальные задачи в рамках общей программы. Сосредоточение значительных инвестиций и технологических ресурсов на выбранном направлении позволило компании уже в 1992 году стать крупнейшим мировым производителем DRAM, а Южной Корее — одним из глобальных центров производства полупроводников.
В России вариантом реализации этой модели могут стать инвестиции в специализированные сегменты, где отечественные производители имеют развитые компетенции. К таким направлениям относятся отдельные виды СВЧ- и силовой электроники, радиационно стойкая ЭКБ, оптоэлектроника. Концентрация ресурсов на развитии конкурентоспособной продукции в таких нишах потенциально позволяет ориентироваться не только на внутренний спрос, но и на рынки дружественных стран. Перспективным рынком может стать Индия — один из наиболее быстрорастущих рынков электроники и микроэлектроники, одновременно заинтересованный в диверсификации цепочек поставок и снижении зависимости от импорта из Китая. При этом выход на индийский рынок потребует от российских производителей достижения конкурентоспособности на глобальном уровне, поскольку им придется конкурировать не только с китайскими, но и с тайваньскими, южнокорейскими и другими международными поставщиками.
Формирование технологий будущего
Не менее важен еще один аспект китайского опыта: развитие отрасли не ограничивается сокращением технологического отставания — Китай постепенно переходит от догоняющей модели к конкуренции за лидерство в технологиях будущего. Масштаб этого перехода отражает, в частности, патентная статистика. По данным WIPO (World Intellectual Property Organization, Всемирная организация интеллектуальной собственности), в 2024 году китайские заявители подали около 1,8 млн патентных заявок — около половины всех заявок в мире и более чем в три раза больше, чем заявители из США. При этом инновационная активность в значительной степени сосредоточена в корпоративном секторе и ориентирована на практическое применение: уровень промышленного использования действующих патентов на изобретения китайских предприятий в 2024 году достиг 53%. Таким образом, за несколько десятилетий Китай прошел путь от мировой фабрики, в значительной степени зависимой от зарубежных технологий и компонентной базы, к глубокой локализации технологических цепочек и далее — к конкуренции за лидерство в технологиях будущего.
Для России этот опыт важен с точки зрения постановки долгосрочных целей развития отрасли. Задача заключается не только в сокращении существующего технологического отставания и обеспечении самостоятельного производства критически важной продукции. Наряду с этим необходимо концентрировать ресурсы на перспективных направлениях, развитие которых может изменить сложившийся баланс сил в отрасли.
Научно-технологический задел для такой стратегии существует у России в фотонике, квантовых и нейроморфных вычислениях и других перспективных направлениях. Их развитие связано с новыми архитектурами, физическими принципами, инновационными материалами, поэтому конкуренция в указанных областях не сводится исключительно к последовательному уменьшению топологических норм. Это создает возможность конкурировать на новых технологических траекториях, не ограничиваясь попыткой воспроизвести путь, уже пройденный мировыми лидерами.
Международный опыт показывает, что единой модели развития микроэлектроники не существует. Китай опирался на масштабный внутренний спрос со стороны национальной электронной промышленности, последовательно развивая вокруг него собственную технологическую и производственную базу. Южная Корея, напротив, добилась мирового лидерства за счет концентрации ресурсов на отдельном массовом сегменте и ориентации на глобальный рынок.
Для России наиболее реалистичной представляется комбинация обоих подходов. На внутреннем рынке приоритетом должно стать комплексное развитие критически важных звеньев технологической цепочки с опорой на долгосрочный регулируемый спрос. Одновременно ограниченный масштаб российского рынка требует концентрации ресурсов на специализированных сегментах, где уже существуют значимые отечественные компетенции и есть потенциал выхода на внешние рынки. Параллельно необходимо сосредоточение ресурсов на технологиях следующего поколения, где позиции будущих лидеров еще только формируются.
Российский рынок микроэлектроники: текущее состояние, вызовы и перспективы развития
Развитие микроэлектроники является одним из ключевых факторов технологического суверенитета России. От доступности электронной компонентной базы (ЭКБ) зависит прогресс практически во всех технологичных отраслях.
Статья Николая Белецкого, руководителя проектов практики «Промышленность и технологии» Strategy Partners, в журнале «Электронные компоненты» №10/2026 Оформить подписку на журнал Размещение материалов в журнале После 2022 года российская микроэлектроника вошла в период структурной трансформации. Санкционные ограничения и сокращение присутствия зарубежных поставщиков существенно ограничили доступ к иностранной ЭКБ, технологиям и производственному оборудованию, резко увеличив потребность развития собственного производства. По оценке Strategy Partners, в 2024 году российский рынок микроэлектроники вырос примерно на 20% и достиг 370 млрд руб. При этом объем российского производства составил порядка 94 млрд руб., то есть около четверти внутреннего рынка. Однако к 2025 году ситуация изменилась. На смену периоду ускоренного импортозамещения в отраслях конечной электронной продукции пришла более сложная фаза: на фоне резкого роста ключевой ставки и сопутствующего падения инвестиционного и потребительского спроса производство сократилось, что привело к снижению гражданского спроса на продукцию микроэлектроники. В рамках подготовки исследования Strategy Partners совместно с компанией «ПрофКонференции» — оператором форума «Микроэлектроника» — провели анкетирование участников рынка и серию интервью с представителями ведущих отраслевых организаций. Полученные результаты, наряду с собственным анализом Strategy Partners, данными открытых и отраслевых источников, легли в основу выводов и оценок, представленных в статье. Текущее состояние спроса Ключевым потребителем микроэлектроники в России традиционно считается общепромышленный сегмент, на него приходится порядка 50–60%. Основную часть спроса внутри этого сегмента формируют государственные заказчики, прежде всего, предприятия ВПК. Другие сегменты рынка — вычислительная техника, телекоммуникационное оборудование и транспорт — обуславливают еще порядка 30% спроса. Резкое повышение ключевой ставки во второй половине 2024 года привело к снижению инвестиционной и потребительской активности, что в свою очередь вызвало значительное сокращение выпуска конечной электронной продукции. После пикового уровня в 21%, сохранявшегося до июня 2025 года, ключевая ставка постепенно снизилась до 14% к середине 2026 года. Однако стоимость заемного финансирования остается высокой и существенно ограничивает возможности реализации капиталоемких инвестиционных проектов. Дополнительное давление на спрос оказывает увеличение налоговой нагрузки. Рост НДС и страховых взносов для ИТ-компаний повышают издержки производителей и потребителей электронной продукции, что может ограничивать продажи конечной электроники и снижать спрос на микроэлектронные компоненты. Еще один значимый фактор — рост мировых цен на компоненты, обусловленный увеличением мирового спроса на ИИ-инфраструктуру и дефицитом мощностей полупроводниковых производств. С конца 2025 года значительно возросли цены на память, а в 2026 году — на процессоры и ряд других компонентов. В России этот эффект усиливается снижением курса рубля, которое дополнительно повышает стоимость импортных комплектующих. Одновременно с уменьшением активности в гражданских секторах сохраняется тренд на увеличение объемов продукции ВПК. По оценкам вице-премьера Д. Мантурова, темп роста производства российской оборонки в 2025 году составил 21%. Указанные изменения еще более поляризуют распределение спроса на микроэлектронику между отраслями. Результаты анкетирования показывают разнонаправленность изменений спроса. Так, на вопрос «Как изменился спрос на вашу продукцию/проекты в 2025 году в реальном выражении?» 55% участников опроса ответили, что спрос снизился, 28% отметили его увеличение, остальные считают, что спрос не изменился (рис. 1). Драйверами изменения спроса стали рост госзаказа (там, где спрос вырос), снижение госзаказа (там, где спрос упал), а также сокращение инвестиционной активности бизнеса на фоне высокой ключевой ставки.Рис. 2. Обеспеченность респондентов факторами производства, независимо от страны происхождения (средний балл по шкале от 1 до 5, чем выше балл, тем выше обеспеченность)
Что касается обеспеченности конкурентоспособными отечественными решениями, относительно более высокий уровень отмечается в контрактных производственных мощностях, самый низкий — в области САПР, СФ-блоков (сложно-функциональные блоки — готовые модули, используемые при создании чипов), материалов и химии. Относительно высокая оценка контрактных мощностей не означает отсутствия ограничений: российская производственная база по-прежнему лимитирована по доступной номенклатуре технологических процессов. Низкая обеспеченность инструментами разработки, в свою очередь, сохраняет зависимость от зарубежной технологической базы уже на этапе проектирования микросхем (рис. 3).Рис. 3. Обеспеченность респондентов отечественными решениями по факторам производства (средний балл по шкале от 1 до 5, чем выше балл, тем выше обеспеченность). Источник: Опрос представителей отрасли микроэлектроники, август-сентябрь 2026
Государственная политика В 2025–2026 годах государственная политика в сфере микроэлектроники меняется по двум ключевым направлениям: наблюдается постепенный переход от прямых субсидий к возвратным инструментам финансирования и одновременно формируется более комплексный подход к развитию всей цепочки создания стоимости. С 2025 года Минпромторг переходит от прямых субсидий производителям ЭКБ к возвратному финансированию, чьи основные инструменты — льготные займы ФРП и кредиты в рамках Кластерной инвестиционной платформы (КИП). Данный переход переносит большую часть рыночного риска на производителей: при отсутствии предсказуемой загрузки мощностей доступность заемных средств сама по себе не решает проблему инвестиций. Результаты опроса подтверждают этот вывод: непредсказуемость спроса входит в число ключевых ограничений развития отрасли. Участники опроса называют субсидии и преференции в госзакупках главными мерами поддержки, тогда как востребованность заемных средств по льготным ставкам — существенно ниже (рис. 4).Рис. 4. Потребность компаний в мерах господдержки, % респондентов, включивших меру в топ-3 мер господдержки. Источник: Опрос представителей отрасли микроэлектроники, август-сентябрь 2026
Кроме того, происходит ужесточение условий использования займов ФРП и кредитов в рамках КИП. С 2025 года в первоочередном порядке финансируются проекты по продукции, включенной в карты технологической кооперации (КТК). Условия финансирования в рамках Кластерной инвестиционной платформы также были ужесточены: с 31 марта 2026 года для новых проектов максимальная ставка по льготным кредитам была повышена с 7 до 11%. Государственная политика все в большей степени ориентируется на комплексное развитие всех элементов цепочки создания стоимости. Одним из ключевых инструментов такого подхода стали карты технологической кооперации, в конце 2024 года закрепленные законом о технологической политике. В микроэлектронике этот подход дополняется созданием Объединенной микроэлектронной компании (ОМК). Для российских производителей микроэлектроники разнонаправленный эффект имеют изменения налогового регулирования. С одной стороны, снижение страховых взносов для предприятий радиоэлектронной промышленности, начавшееся в 2026 году, сокращает издержки. С другой — повышение НДС и рост налоговой нагрузки в части страховых взносов на ИТ-компании могут сдерживать спрос на конечную электронную продукцию и, как следствие, на российскую ЭКБ. Также с декабря 2026 года запланировано введение технологического сбора, которое может повысить себестоимость конечной продукции. Ключевые вызовы и структурные ограничения Ограничения на стороне спроса Со стороны спроса ключевым ограничением остается недостаточный масштаб гражданского рынка. В большинстве сегментов электронной продукции объемы закупок микроэлектроники недостаточны, чтобы обосновать запуск крупных производств полупроводников. С этим согласны и участники опроса — подавляющее большинство респондентов считают ограниченный внутренний спрос главным барьером развития отрасли в ближайшие годы. В связи с этим особое значение приобретают меры по расширению границ регулируемого рынка, а также дальнейшее ужесточение требований к локализации конечной электронной продукции в части использования российской ЭКБ. Важным направлением расширения доступного для российских производителей рынка является увеличение номенклатуры отечественной ЭКБ. Существенная часть востребованных компонентов, которые могут выпускаться на уже освоенных в России зрелых техпроцессах, отечественными компаниями пока не производится. Ответом на этот вызов стала работа в узких нишах, где отечественные игроки имеют значительные компетенции и потому отличие в цене от зарубежных игроков не является определяющим фактором. К таким направлениям относятся СВЧ- и силовая электроника, радиационно стойкая ЭКБ, оптоэлектроника. Развитие конкурентоспособной продукции в указанных нишах потенциально позволяет ориентироваться не только на внутренний спрос, но и на экспортные рынки. Вторым по значимости ограничением участники опроса называют низкую предсказуемость спроса. Для капиталоемких проектов микроэлектроники это особенно критично. Снижению риска может способствовать развитие механизмов гарантированного долгосрочного спроса, в том числе в формате форвардных и офсетных контрактов. Форвардная модель уже применяется в микроэлектронике: в 2025 году «Микрон» заключил долгосрочные соглашения на поставку отечественной ЭКБ с компаниями «Иртея», «Сател» и «Искра Технологии». Ограничения на стороне предложения и факторов производства На стороне предложения и факторов производства основным ограничением участники опроса считают высокую стоимость финансирования. Данный фактор особенно критичен для микроэлектроники вследствие высокой капиталоемкости и длительных сроков окупаемости инвестиционных проектов. Льготные инструменты ФРП и КИП позволяют частично снизить этот барьер, но не решают проблему риска недозагрузки мощностей, поэтому решение проблемы финансирования непосредственно связано с повышением предсказуемости долгосрочного спроса. Результаты опроса показывают, что ключевые ограничения развития российской микроэлектроники сегодня находятся не только в технологической, но и в экономической плоскости: более значимыми становятся экономические условия, необходимые для поддержания и масштабирования производства (рис. 5).Рис. 5. Ограничения развития отрасли, % респондентов, включивших барьер в топ-3 ограничений. Источник: Опрос представителей отрасли микроэлектроники, август-сентябрь 2026
Таким образом, ключевые структурные ограничения российской отрасли микроэлектроники взаимосвязаны. Недостаточный и непредсказуемый спрос ограничивает возможности достижения необходимого масштаба производства и повышает риски инвестиций, что, в свою очередь, затрудняет привлечение финансирования для расширения производственной базы. Соответственно, дальнейшее развитие отрасли требует не только устранения отдельных технологических ограничений, но и, прежде всего, формирования устойчивого долгосрочного спроса, способного обеспечить загрузку создаваемых мощностей и экономическую целесообразность инвестиционных проектов. Перспективы развития отрасли Перспективы спроса на микроэлектронику В перспективе снижение ключевой ставки и восстановление потребительской и инвестиционной активности должны создать условия для возобновления повышения спроса на микроэлектронику в ключевых сегментах. Основными драйверами развития рынка будут выступать увеличение выпуска конечной электронной продукции и постепенное ужесточение требований к локализации. Все бóльшую роль в росте рынка будут играть поставки для сегментов вычислительной техники и телекоммуникационного оборудования. В этом отношении российский рынок движется в фарватере мирового рынка, где указанные отрасли становятся локомотивом развития микроэлектроники на фоне развития ИИ, облачных вычислений и ряда других технологических трендов. Ускоренное развитие спроса со стороны данных сегментов будет способствовать постепенному сближению структуры российского рынка с мировым, где вычислительная техника, телекоммуникационное оборудование и транспортное машиностроение формируют более 70% спроса. Ключевым сегментом присутствия российских производителей при этом останется регулируемый рынок. Вместе с тем государство корректирует отдельные ранее установленные ориентиры по использованию отечественной электроники в сторону более умеренных значений. В частности, к 2030 году целевая доля российской электронной продукции в проектах цифровизации государственного управления снижена с 80 до 58,7%. Это свидетельствует о более сдержанных ожиданиях относительно темпов роста спроса со стороны государства по сравнению с ранее установленными ориентирами. Ожидания участников рынка по поводу динамики спроса на их продукцию/проекты в области микроэлектроники разнятся в перспективе ближайших трех лет. Так, 55% опрошенных уверены в устойчивом увеличении объемов заказов, 39% считают, что спрос будет снижаться или стагнировать, еще 6% затруднились с ответом (рис. 6).Рис. 6. Ожидания изменения спроса в перспективе ближайших 3ех в реальном выражении, % респондентов
При этом практически все участники согласны с тем, что до 2030 года главной движущей силой рынка останется спрос со стороны государства. Что касается перспективы развития рынка в целом, 67% респондентов ожидают, что будет происходить рост без системного эффекта, фрагментированный по сегментам, 27% считают, что рынок будет стагнировать, и лишь 6% рассчитывают на быстрый рост за счет внутреннего спроса и господдержки (рис. 7).Рис. 7. Наиболее вероятный сценарий развития российского рынка микроэлектроники до 2030 г., % респондентов. Источник: Опрос представителей отрасли микроэлектроники, август-сентябрь 2026
Перспективы развития производственной и технологической базы Ожидаемый рост рынка, в частности его регулируемого сегмента, и изменение структуры потребления микроэлектроники предъявляют ряд требований к отечественным производителям чипов. На фоне ключевой роли а и телекома в дальнейшем росте спроса, необходимо ускорить разработку российской ЭКБ, производимой в том числе по базовым и продвинутым топологиям (≤ 65 нм). Это может стать важным фактором достижения опережающих темпов роста объемов российского производства. Необходимым условием масштабирования российского производства ЭКБ является развитие экосистемы разработчиков продуктов (дизайн-центров). Для решения этой задачи в части обеспеченности средствами производства и проектирования требуется в первую очередь доступ к современным отечественным фабрикам контрактного производства, а также российские САПР и база СФ-блоков. Однако участники опроса не ожидают существенных изменений в уровне доступности отечественных контрактных мощностей на горизонте до 2030 года. К 2030 году планируется значительно нарастить производственную базу: при реализации всех заявленных проектов российские производственные мощности могут увеличиться примерно в четыре раза по отношению к уровню 2024 года — до 400 тыс. пластин в 200-мм эквиваленте в год. Среди рассматриваемых проектов прорабатываются планы по созданию производств с топологиями ниже 90 нм. Параллельно решается задача локализации электронного машиностроения, материалов и ПО. Государством поставлена цель довести долю отечественных оборудования, материалов и средств проектирования до 70% соответствующей номенклатуры (по числу типономиналов) к 2030 году. Однако вероятность переноса сроков программы остается высокой. В ближайшие годы критическим фактором станет не столько количество разработанных российских образцов оборудования, сколько их способность обеспечить необходимую производительность, стабильность и повторяемость процессов, а также стоимость владения в серийном производстве. Таким образом, возможности роста российского производства микроэлектроники до 2030 года будут определяться синхронизацией спроса и предложения, при отсутствии которой возникает риск как дефицита необходимых производственных возможностей, так и недостаточной загрузки создаваемых мощностей. О чем говорит международный опыт Модели развития микроэлектроники в странах-лидерах Характерный пример комплексного развития отрасли дает Китай. Принятая в 2014 году Национальная программа развития индустрии микроэлектроники закрепила принцип развития «от спроса»: потребности производителей конечного оборудования должны были задавать направления развития ЭКБ. При этом государственная поддержка охватывала все звенья цепочки добавления стоимости: проектирование, производство, оборудование и материалы. В 2015 году микроэлектроника была включена в число приоритетов программы Made in China 2025, увязавшей развитие компонентной базы с развитием китайских производителей конечного оборудования. Таким образом, Китай использовал уже сформировавшуюся отрасль конечной электроники как базу для развития собственного полупроводникового производства. Результатом стало быстрое масштабирование китайской микроэлектроники и формирование крупных национальных игроков в большинстве звеньев цепочки. По данным SEMI (Международная ассоциация полупроводниковой отрасли), за 2014–2024 годы объем продаж китайской индустрии интегральных схем повысились примерно в четыре раза — с ~ 300 млрд более чем до 1,3 трлн юаней, при этом существенно выросли масштабы таких компаний, как SMIC, Hua Hong, YMTC, JCET и NAURA. Российские условия существенно отличаются от условий Китая, прежде всего, масштабом внутреннего рынка, доступностью капитала и возможностями интеграции в глобальные цепочки. Однако для России релевантен сам принцип этой модели: развитие микроэлектроники требует одновременного развития всей цепочки создания стоимости с опорой на долгосрочный спрос. В этом контексте формирование карт технологической кооперации, сочетающих развитие технологий и производственных мощностей с долгосрочным спросом, а также координация развития отрасли в рамках ОМК могут стать основой для реализации аналогичного комплексного подхода в России. Ограниченный масштаб внутреннего рынка делает для России актуальным и другой подход — концентрацию ресурсов на отдельных сегментах с потенциалом выхода на мировой рынок. Характерным примером реализации такой модели является Южная Корея. В 1986–1989 годах силами промышленности, научных организаций и государства был реализован крупнейший на тот момент в Южной Корее совместный исследовательский проект по созданию 4-мегабитной динамической памяти. Общее управление разработкой осуществлял государственный исследовательский институт ETRI, а Samsung, GoldStar и Hyundai получили индивидуальные задачи в рамках общей программы. Сосредоточение значительных инвестиций и технологических ресурсов на выбранном направлении позволило компании уже в 1992 году стать крупнейшим мировым производителем DRAM, а Южной Корее — одним из глобальных центров производства полупроводников. В России вариантом реализации этой модели могут стать инвестиции в специализированные сегменты, где отечественные производители имеют развитые компетенции. К таким направлениям относятся отдельные виды СВЧ- и силовой электроники, радиационно стойкая ЭКБ, оптоэлектроника. Концентрация ресурсов на развитии конкурентоспособной продукции в таких нишах потенциально позволяет ориентироваться не только на внутренний спрос, но и на рынки дружественных стран. Перспективным рынком может стать Индия — один из наиболее быстрорастущих рынков электроники и микроэлектроники, одновременно заинтересованный в диверсификации цепочек поставок и снижении зависимости от импорта из Китая. При этом выход на индийский рынок потребует от российских производителей достижения конкурентоспособности на глобальном уровне, поскольку им придется конкурировать не только с китайскими, но и с тайваньскими, южнокорейскими и другими международными поставщиками. Формирование технологий будущего Не менее важен еще один аспект китайского опыта: развитие отрасли не ограничивается сокращением технологического отставания — Китай постепенно переходит от догоняющей модели к конкуренции за лидерство в технологиях будущего. Масштаб этого перехода отражает, в частности, патентная статистика. По данным WIPO (World Intellectual Property Organization, Всемирная организация интеллектуальной собственности), в 2024 году китайские заявители подали около 1,8 млн патентных заявок — около половины всех заявок в мире и более чем в три раза больше, чем заявители из США. При этом инновационная активность в значительной степени сосредоточена в корпоративном секторе и ориентирована на практическое применение: уровень промышленного использования действующих патентов на изобретения китайских предприятий в 2024 году достиг 53%. Таким образом, за несколько десятилетий Китай прошел путь от мировой фабрики, в значительной степени зависимой от зарубежных технологий и компонентной базы, к глубокой локализации технологических цепочек и далее — к конкуренции за лидерство в технологиях будущего. Для России этот опыт важен с точки зрения постановки долгосрочных целей развития отрасли. Задача заключается не только в сокращении существующего технологического отставания и обеспечении самостоятельного производства критически важной продукции. Наряду с этим необходимо концентрировать ресурсы на перспективных направлениях, развитие которых может изменить сложившийся баланс сил в отрасли. Научно-технологический задел для такой стратегии существует у России в фотонике, квантовых и нейроморфных вычислениях и других перспективных направлениях. Их развитие связано с новыми архитектурами, физическими принципами, инновационными материалами, поэтому конкуренция в указанных областях не сводится исключительно к последовательному уменьшению топологических норм. Это создает возможность конкурировать на новых технологических траекториях, не ограничиваясь попыткой воспроизвести путь, уже пройденный мировыми лидерами. Международный опыт показывает, что единой модели развития микроэлектроники не существует. Китай опирался на масштабный внутренний спрос со стороны национальной электронной промышленности, последовательно развивая вокруг него собственную технологическую и производственную базу. Южная Корея, напротив, добилась мирового лидерства за счет концентрации ресурсов на отдельном массовом сегменте и ориентации на глобальный рынок. Для России наиболее реалистичной представляется комбинация обоих подходов. На внутреннем рынке приоритетом должно стать комплексное развитие критически важных звеньев технологической цепочки с опорой на долгосрочный регулируемый спрос. Одновременно ограниченный масштаб российского рынка требует концентрации ресурсов на специализированных сегментах, где уже существуют значимые отечественные компетенции и есть потенциал выхода на внешние рынки. Параллельно необходимо сосредоточение ресурсов на технологиях следующего поколения, где позиции будущих лидеров еще только формируются.Источник: russianelectronics.ru